images


images
 Логотип видання 'Хрещатик'

images | | | | |        facebook новини в RSS-форматі номер в PDF-форматі
images
разделительная полоска
разделительная полоска
архів | документи | реклама | контакти
разделительная полоска
разделительная полоска разделитель
полоса
images images новини
images
17:00 |  Північний офіс Держаудитслужби проведе пряму лінію з громадянами
images images images
14:30 |  У столиці три дні триватиме Міжнародна виставка продовольчої продукції «Ukrainian Food Expo 2018»
images images images
14:00 |  У Києві відбудеться XVII Міжнародний промисловий форум
images images images
11:00 |  Столичні лікарі пояснили, хто не може стати донором
images images images
08:00 |  Столичні рятувальники проведуть масштабні навчання
images images images
17:00 |  LED-освітлення змінює життя київських вулиць
images images images
16:30 |  «Рухова активність - здоровий спосіб життя - здорова нація»
images images images
14:00 |  Цього року на низці мостів та шляхопроводів виконано капітальний ремонт
images images images
11:00 |  Третині киян "навішали" боргів. Як перевірити, справжні вони чи вигадані?
images images images
08:00 |  Спецтехніка знаходиться у стовідсотковій готовності до зимового періоду
images images images
17:00 |  У Києві відбулося відкриття виставки, присвяченої українському святковому вбранню
images images images
14:00 |  Без секретів і втрат: усю інформацію БТІ столиці оцифрують
images images images
11:00 |  За отриманим у листопаді рахунком-повідомленням кияни можуть сплатити за усі житлово-комунальні послуги разом або за кожну окремо
images images images
08:00 |  Софію Київську підсвітять фіолетовим кольором до Міжнародного дня передчасно народжених дітей
images images images
19:00 |  Вперше в Україні театр ожив в бібліотеці
images images images
images
украинские новости RSS канал новини RSS  |  всi новини
images
полоса

images images ДОКУМЕНТИ  
images
images Рiшення Київради
images
images Розпорядження
images
images Нормативно-правовi акти 
images
images Укази Президента України
images
images Постанови
images
images Накази
images
images Проекти
images
images Документи інших відомств
images

полоса

раделитель розцінки на рекламуРеклама
раделитель меню репроцентрКольороподіл/репроцентр
images меню государственные закупкиДержавні закупівлі
images

Бюджет Києва 2018 Бюджет міста Києва на 2018 рік
images
фото "Картка киянина". Інформаційна сторінка
images
фото Контактний центр
міста Києва - 1551
images
images
images
  images
images
images Роздiли :   стрелка   |    |    |    |    |    |    |    |    
виходить у вівторок, середу, п‘ятницю images 27 ciчня 2011 року, четвер  №13 (3838) images
images
полоса
images
images
Чтиво
images  
images
images
images
27/01/2011



images
ОДНОКЛАССНИКИ
images

Сьогодні пропонуємо читачам “Хрещатика” два оповідання нашої популярної авторки Олени Шерман. Одне з них — оптимістичне, друге — драматичне. Але обидва твори об’єднує спільна ідея — кохання перемагає попри все.

ОДНОКЛАССНИКИ

Когда Ольга вошла в подъезд, сердце у нее забилось с такой неистовой силой, что она вынуждена была остановиться и простоять несколько минут, глядя бессмысленным взглядом на синие почтовые ящики. В голове в тысячный раз с сегодняшнего утра мелькнула мысль, что еще не поздно прекратить это сумасшествие, этот безумный эксперимент на себе, эту авантюру, которая, скорее всего, закончится самым плачевным образом. И в тысячный раз Ольга чуть было не сделала шаг назад — но тут, как гнилой зуб, снова напомнила о себе приступом боли измена, перевернувшая ее мир несколько недель назад, и колебания исчезли. Одержимая иррациональным желанием мести, женщина глубоко втянула в себя воздух и принялась подниматься по обшарпанным ступеням лестницы на второй этаж, где обитал некто по имени Жорж.
Жоржа Ольга отыскала в Сети на одном малоизвестном сайте знакомств. Ее ровесник искал через Интернет “приятную женщину любого возраста для приятного времяпровождения”, гарантируя полную анонимность и предоставляя территорию для встреч. Фотографии при анкете не имелось, но по телефону Жорж (наверное, просто Георгий) произвел не худшее впечатление: он был вежлив, трезв и сумел убедить Ольгу в собственной адекватности. “Я ведь вам свой домашний адрес сообщаю, а не в парк на прогулку зову. Не беспокойтесь, я не маньяк и не извращенец — такой же одинокий человек, как и вы”. “Да,— ответила Ольга неожиданно для себя,— я одинока. У меня никого нет”.
В ту минуту ей показалось, что муж умер для нее, что его больше не существует. Но что же тогда так болит? Почему она не может успокоиться уже столько времени? И кому она тогда собирается мстить, изменив без любви, без каких-либо чувств с первым встречным — так, как ее муж изменил ей? Изменил с проституткой... В том-то и беда, что она любит Андрея по-прежнему, любит и ненавидит. И в этой любви-ненависти дошла до чужой двери в чужом доме, за которой ее ждет неведомо кто.
Кто он, этот Жорж? Что он за тип, что он будет с ней делать? А вдруг и впрямь — маньяк какой-то? Где гарантия, что это на самом деле его квартира? И где гарантия, что он там один?
Последняя мысль отрезвила Ольгу настолько, что она собралась уйти прочь, но тут дверь квартиры внезапно распахнулась, и из нее вышел лысоватый мужчина, в котором Ольга, к собственному изумлению, узнала бывшего одноклассника Толика Горошко. Он ее тоже узнал, потому что вместо запланированных слов издал какие-то нечленораздельные звуки, глядя на нее выпученными глазами.
Ольга и Толик учились вместе до 8-го класса, после чего Горошко покинул школу, отправившись в ПТУ. С тех пор они виделись только раз — на встрече одноклассников по случаю пятилетия окончания школы. С тех пор прошло почти 20 лет, но оба узнали друг друга с первого взгляда.
Первым опомнился мужчина и перехватил попытавшуюся убежать Ольгу:
— Погоди, Одинцова, куда ты! Хоть посидим, поговорим...
Он назвал ее девичьей фамилией — и Ольга замерла, давным-давно отвыкнув от такого обращения. К глазам подступили слезы, тело обмякло — словно окликнула ее давно ушедшая юность, напомнив о пролетевших солнечных днях, когда не было печали большей, чем поехавший чулок и двойка по геометрии. И стоявший перед ней потрепанный жизнью мужик тоже был частью того почти легендарного времени: он помнил ее такой, какой она сама себя давно забыла. В самом деле — чего бежать? И куда?..
Толик — бывший “Жорж” — не солгал: он действительно пригласил ее в собственную квартиру, вполне уютную и прибранную для холостяка. На кухонном столе стояла бутылка дешевого кагора и вазочка с сухим печеньем. Ольга и Толик сели, выпили за встречу и разговорились.
— Странно, что мы по голосам друг друга не узнали,— заметил Толик.
— Ничего странного, за столько лет голоса могли позабыться. Хорошо хоть в лицо узнаем.
— А ты не сильно изменилась, Одинцова. Поправилась только. А я вот — полысел. Помнишь мои кудри?
— Помню. И помню, как ты побрился наголо в знак протеста.
— Да,— засмеялся Толик,— было дело... А против чего я протестовал — и сам не помню.— И, сменив тему, сказал совсем другим тоном: — Оль, у тебя что... умер кто-то?
— С чего ты взял?
— У тебя лицо такое... похоронное.
— Мне муж изменил,— сказала Ольга и заплакала, зарыдала в голос.
Толик растерялся.
— Одинцова, ты чего... Не плачь! Не надо, слышишь! Не стоит, не реви! Вот у меня жена ушла к другу... и детей забрала... а я ничего...
— Извини,— Ольга достала из сумки платок.— Давно ушла?
— Летом будет 10 лет...
— Ты уже привык...
— И ты привыкнешь, увидишь...
— К чему? К изменам? Да уж, веселая перспектива! Он, наверно, давно уже... только я узнала в первый раз. И я хотела отомстить... потому и шла сюда, понимаешь? Думала, станет легче...
— Не станет,— твердо и убежденно, как о испытанном на себе, сказал Толик.— Только к презрению к нему добавится и презрение к себе.
Ольга посмотрела на него длинным удивленным взглядом: такие сентенции не вязались с тем Толиком, которого она помнила.
— А что делать? Как дальше жить?
— Простить и жить дальше.
— Какой ты умный! А если я не могу простить?
— Уходи. Третьего не дано. Но раз ты не ушла сразу, значит, готова простить.
— А ты? Ты простил?
— Нет. Но она и не просит прощения. У нее другая жизнь. А я вот ищу... через Интернет... подруг на час.
— Мог бы жениться...
— Ну нет. Это блюдо я уже кушал. Мне б нормальную женщину просто для встреч. Не только ради секса, но и чтоб поговорить. Я компьютерщик, от живого общения постепенно отвыкаю.
— Вот не думала, что это такая проблема,— устало вздохнула Ольга.— Да в нашем возрасте на одного холостого мужика приходится 10 баб.
— Неправильная у тебя статистика, Одинцова. Или мне не везет.
— Ладно, Толь,— поднялась Ольга,— рада была с тобой пообщаться.
— И я. Ты телефон-то не стирай из памяти мобильного. Будет настроение и желание — звони. С двенадцати дня и до трех ночи я в эфире.
— Я позвоню, Толь. Я обязательно позвоню. Мы ведь с тобой всех наших еще не вспомнили... Или знаешь что? И ты звони. Я не против.
— ОК. Тебя проводить?
— Не стоит. До встречи!
— До встречи.
Он постоял у двери, дождавшись, пока стихнут звуки ее шагов, потом вернулся в квартиру, сел за компьютер и удалил анкету “Жоржа” с сайта знакомств.

ИЮЛЬСКИЕ РОСЫ



Отгорел жаркий, бесконечно долгий июльский день, и на изнуренную зноем землю упала долгожданная прохлада. Вечер окутал синевой спеющую ниву и скошенные зеленые луга; в зеркальной глади медленных речных вод отразились первые звезды. На пыльных сельских улочках постепенно стихали дневные звуки. Разбежались по хатам заигравшиеся загорелые ребятишки, хозяйки, позвякивая ведрами, вернулись в дома после вечерней дойки; скрипнула калитка за тяжело ступающим запоздалым хозяином, усталым после дневных трудов. Минул час, и в хатах стали гаснуть огни: после ужина пришло время сна. Лишь одна юная парочка у плетня все не хотела расстаться, шепчась о своем заветном, милом, зеленом, да деревенский пьянчужка, возвращаясь спотыкающимся шагом домой, к гневу женушки, бормотал вполголоса какую-то песню, путая и мотив, и слова; но вскоре смолкли и эти голоса, и наступила тишина.
Июльская ночь, как высокая царица, взошла на свой темно-синий бархатный престол, и в небесах над уснувшей землей встала луна, бледная и грустная, словно серебро ее было омыто слезами.
В этот час у старого колодезя на краю села встретились двое и молча, не перебросившись ни единым словом, пошли по узкой тропинке меж полей. Впереди шла легкой походкой женщина в темном платье, неприметной внешности, не очень молодая — в закрученных узлом на затылке густых темно-русых волосах блестели седые нити. Шедший за женщиной рослый, крепко сложенный мужчина в помятом пиджаке казался б ее ровесником по стати и сильным движениям, но почти полностью седая голова выдавала его возраст. Не торопясь и не глядя друг на друга, прошли они по тропе меж задремавших трав, вышли к берегу реки и присели на почерневшее от лет и непогоды бревно.
За спиной их спала деревня, где они родились и прожили долгие годы — каждый по-своему, и каждый несчастливо. Перед ними безостановочно текла река, вынося свои ленивые воды из мрака дальних лугов и исчезая за черным силуэтом холма-шелома. Слева шаткий мостик вел на тот берег, в королевство буйных, некошеных трав, за которыми грозным часовым стояла черная вековая пуща.
Присев, мужчина и женщина долго молчали, глядя на реку. В ее воде, теплой, как парное молоко, слегка дрожали тысячи звезд — так близко, на расстоянии трех шагов, и все же недосягаемо. Время от времени из-за реки доносились тревожные крики ночной птицы, полновластной хозяйки пущи, и снова воцарялась тишина. Молчание не было ни неловким, ни болезненным: так молчат, когда очень много собралось слов, а еще более того, что словами не выразить. Слишком долго по свету ходят слова, в слишком многих руках они побывали и поистерлись, как позолоченная монета: почти все золото сошло, осталась только медь.
И все же женщина не выдержала, заговорила первой — совсем юным, певучим, нежным голосом, что и пятнадцатилетней впору, только не бывает в голосе пятнадцатилетней такой неизбывной печали:
— Стало быть, еще любишь меня?
— Люблю. Хотел позабыть, а не вышло.
— И у меня не вышло.
— Сколько мучился я, сколько ночей не спал, сколько с собой спорил. Нельзя, нельзя, не свободны оба: на моей руке обручальное кольцо, ты замужняя. И разные мы люди, совсем разные... да ты и сама это знаешь. Никак не получается нам вместе.
— И порознь жизни нет. Что за напасть такая?
— Поздняя любовь это, и горькая, и терпкая, как рябиновое вино. Выпили отравленного вина мы оба, и нет нам покоя. Молю тебя, отпусти.
— Отпущу, если вернешь мне мою душу. Я себя не узнаю, точно в зеркале после долгой болезни. Ничего не осталось — ни стыда, ни гордости, на все плевать. Бежала б я за тобой в ночи, шла бы по следу на край света, все бы бросила, всех позабыла. А ты?
— А я сон видел, давно уже: будто дом твой загорелся, тебя выносят из пламени, а ты обгорела, ослепла, вся в бинтах, без ног... Я похолодел весь, а жена стоит за спиной — и откуда только узнала?! — и говорит: “Вот какая стала твоя зазноба! Калека, слепая... Что, и теперь ее любишь?”
— ... О, господи! А ты?
— ... А я кинулся кровавые бинты твои целовать, на руки тебя поднял — а ты легкая сделалась, как перышко, и понес тебя, понес от всех куда-то далеко. Иду и думаю: ты ж теперь как дитя малое, я за тобой как отец ходить буду, твою боль на себя возьму. Проснулся я, а подушка мокрая, плакал во сне. Утро было темное, зимнее, студеное. И такая тоска, такая печаль, словно и впрямь беда случилась.
— Могла случиться: я умереть хотела... Тоже зимой, так скрутило душу, не было сил терпеть. Ты уехал тогда, и никто не знал, вернешься ли. Люди говорили — на заработки, а я знала — от меня.
— Да, от тебя... Сбежать хотел, вспоминать стыдно. А как ты догадалась? Мы ж с тобой за эти годы и словом не перемолвились.
— Я и без слов все про тебя знала: каждую твою мысль, каждое чувство, все, что в тебе творится.
— Да ну!
— Правда.
— А о чем я сейчас думаю, знаешь?
— Знаю... Хочешь ты меня, хочешь обнять, хочешь целовать — а не смеешь, как мальчишка.
Он засмеялся смущенно, наклонил голову. Она взяла его за руку:
— Хоть теперь посмей. Столько лет мы мучили друг друга, и сами мучились, и ломали свою жизнь!
— Так что?
— Пусть будет хоть одна ночь, да наша.
Он вздрогнул, обнял ее, сухие губы их слились воедино. Долго-долго длился первый поцелуй; они пили так исступленно и жадно дыхание друг друга, как припадает к спасительной воде заблудившийся в пустыне. И страшно было разомкнуть объятия, и невозможно было поверить в свое счастье сердцу, давно утратившему надежду.
— Не пожалеешь? Не проклянешь меня? Не раскаешься?
— Никогда. Век прожила я с другим, так пусть хоть одну ночь буду твоей женой.
Они осторожно ступили на хрупкий мосток над бездонной серебряной рекой и, не оглянувшись, пошли вперед. Другой берег встретил их ласковым прикосновением поднебесного ветра, ароматом диких трав, торжественным молчанием заповедной пущи. Они молча шли по влажному нескошенному лугу, приминая ногами уснувшие цветы, пока женщина не остановилась и не сказала:
— Здесь.
Мужчина сбросил пиджак и сорочку, расстелил их на высокой траве. Женщина расстегнула молнию на платье, и оно само спустилось к ее ногам. Ни суеты, ни торопливости не было в их движениях, спокойных и уверенных; и такой же безмерный покой был разлит в окружающем их мире, частью которого были мужчина и женщина. Словно творя некий обряд, они освободились от плена тряпок и встали нагие друг против друга, как перед битвой. И стало видно, что годы придали им горького знания, но не состарили их и не убавили силы.
Лунный свет убрал морщины и следы усталости с лиц, посеребрил тела, и они стали схожими с античными статуями. Невыразимой женственностью веяло от белизны ее нежной кожи, округлых форм, широких бедер, высокой полной груди; а сила его широкоплечего, узкобедрого, мускулистого, с четко обозначенными мускулами тела напоминала о том, что каждый мужчина был задуман как воин. И одинокая дева луна, вдоволь налюбовавшись на них, скрыла свой лик за темной облачной вуалью, ибо самое сокровенное в жизни человека не требует свидетелей.
Она подняла руки, вынула шпильки из тяжелого узла, и длинные темные волосы рассыпались по плечам, скрывая ее наготу. Он шагнул к ней и поднял ее на руки.
— Не довелось после свадьбы, хоть теперь поношу на руках...
Мягко положив ее на пиджак и рубаху, он встал рядом с ней на колени, точно желая еще мгновение полюбоваться своей ненаглядной. Она не торопила его, смотрела и улыбалась. Через миг он приник губами к ее лону, вдохнул клубничный аромат ее кожи, вздрогнул — горячая волна прошла через него — и начал целовать ее, все выше, выше, осыпая горячими, задыхающимися поцелуями ее белые груди, плечи, шею, лицо... Она обняла его голову, прижала к себе, потом привстала.
— Постой, дай и мне тебя поласкать...
Она начала целовать его плечи — именно этого ей давно хотелось! — гладя его руками по спине, чувствуя на своем лице его дыхание. Невыразимая нежность переполняла их, но бродившая в их крови страсть не дала нежности излиться до конца: слишком долго они ждали, слишком поздно пришла к ним их первая ночь! И, не доласкав друг друга, мужчина и женщина снова оказались лицом к лицу.
Все зримые и невидимые стены, что так безмерно и безбожно разделяют людей в обыденной жизни, исчезли, и осталась истина: мужчина и женщина, вдвоем в июльской ночи, посреди огромного поля некошеных трав, готовящихся бросить в теплую землю свои семена. Высоко в небе сиял Млечный путь; но они не видели его, мчась к своим звездам все быстрее, стремясь все неудержимее к той вершине, рядом с которой тускнеют любые другие радости. Им не то что не бывало раньше так хорошо; и она, и даже он не знали, что такое возможно.
И наконец звездное небо обрушилось на них и оглушило на мгновение; и влажного ночного воздуха не хватило, чтобы вдохнуть. Истомленные, они долго лежали молча: он на спине, она — рядом, положив голову ему на грудь. С высоких трав, вздымавшихся вокруг, медленными каплями спадала медвяная июльская роса, охлаждая их разгоряченные тела. Он первым заметил это, склонился и выпил каплю ночной влаги с ее груди.
— Не угомонился? Мало тебе?
— Мало,— сознался он.— Всю ночь до зари б тебя миловал, не давал бы ни на миг передохнуть...
— Да ты как молодой,— улыбнулась она.
— Я и есть молодой. Если не те года считать, что в паспорте, а те, что я счастлив был, так я, почитай, и не жил еще!
— Я не о том... Сила у тебя, как у бы... — она вдруг смутилась и не договорила.
— Для тебя берег.
— Ври больше. Небось, на заработках ни одной бабы не пропускал.
Он промолчал, но она не желала отступать.
— Ну скажи, много ведь было баб у тебя?
— Много. Но знаешь как: баб может быть много, а любовь — одна.
— И та чужая жена...
В метрах двух от них внезапно вспорхнула небольшая птица, и оба вздрогнули. Птаха издала пронзительную трель, и где-то на другом конце поля ей откликнулась товарка.
— Птицы проснулись, скоро светать начнет.
— Вот и кончилась наша ноченька... Спасибо тебе за нее.
— Что ж дальше?
— А ничего.
— Как ничего?
— Будем жить, как жили. Я только одного хочу: понести от тебя. Я все Бога молила, чтоб удалось тебе в эту ночь.
— И что?
— Если повезет, будет у меня сын.
— Почему сын?
— Потому что от тебя одни мужики рождаются. Троих сделал, и четвертый должен получиться.
Она приподнялась, взглянула в его глаза и увидела в неясном свете звезд, что лицо его серьезное, без улыбки, и напряженное, как у человека, преодолевающего внутреннюю боль.
— Что, милый?
— А если уехать? Бросить все?
— Поздно, милый. Раньше надо было.
— Когда?
— Когда я девчонкой в черном платье всю ночь не спала и ревела: на все село играла музыка, на все село гуляла твоя свадьба...
— Я не любил ее никогда. Так получилось.
— А сынов своих тоже не любишь? Что молчишь? То-то же.
— Я только из-за них и не развелся...
— Тогда не развелся, а теперь поздно. Да и куда нам ехать?
— Земля большая.
— Да места на ней для нас нет.
Далеко-далеко, за пущей, на самом востоке начало светлеть небо. Мужчина и женщина, одевшись во влажные от росы одежды, вернулись обратно тем же путем — по мостику через речку, в которой текла уже другая вода. Звонко запели на разные голоса большие и малые птахи: завершилось короткое царствование июльской ночи, и она ушла за горизонт по Млечному пути — без возврата. Безлюдна земля перед рассветом, есть лишь небо, деревья и птицы. И смятые травы посреди огромного дикого поля, горькие поздние травы, плачущие студеными предутренними слезами.
— Моя милая, моя скромница,
Маков цвет на лугу!
Ты придешь ко мне ночкой
темною?
— Не приду, родной.
Не смогу...

— Моя милая, моя душенька!
Безвозвратно идут года.
Пролетели уж годы лучшие.
Будем ль вместе мы, и когда?


Моя милая, ненаглядная!
Назову ли тебя женой?
— За чертою, родной,
невозвратною,
Лишь за тою чертой.

— Отчего же так, моя светлая?
Я ведь жизнь отдам за тебя.
— Проворонил ты дни
заветные,
А теперь уже не судьба...



прочитало 1874 человек      images  
images
images
images
images
Статтi по темi:
images  
images
images
images

СПОЖИВАЧimages images
images
фото
За втрату багажу відповідає авіакомпанія

Останнім часом почастішали скарги від пасажирів на крадіжки речей з багажу в українських аеропортах. З валіз туристів зникають дорогі речі. Ми запитали у юристів, хто має відповідати за втрату багажу і як повернути майно...   дізнатися більше images



РЕЛІГІЯimages images
images
фото
Коли людина молиться, то біси ридають від горя

З прадавніх часів вважалося, що поряд з людьми живуть невидимі «ефірні» істоти, які через низьку щільність є незримими тінями. І це не міф, а реальність. Сучасні прилади зареєстрували цих невидимок в інфрачервоній і ультрафіолетовій частинах спектру. Учені на підставі досліджень зробили висновок, що енергетичні істоти мають природу, аналогічну кульовій блискавці, але поводяться, як розумні створіння, що вкотре підтверджує правильність Біблійських істин...   дізнатися більше images
images
images


images
© Редакцiя газети "Хрещатик".

У разi використання матерiалiв сайту,
гіперпосилання на www.kreschatic.kiev.ua обов'язкове.

Всi права на матерiали цього сайту
охороняються вiдповiдно до законодавства України,
зокрема про авторське право i сумiжнi права. WebAdmin
images images images
bigmir)net TOP 100 images



: 0.6158 sec